Несвободные люди в несвободном государстве
Прислано admin на Май 07 2008 16:39:21

Во многих записях поколения 70-80-х можно прочесть фразу: «Мы стали менее свободными!», это почти крик отчаяния.

Вот еще одна цитата: «Вспоминаю о том времени, и основное ощущение — это чувство полнейшей свободы. Жизнь не была подчинена такому жесткому графику, как сейчас, и свободного времени было намного больше. У родителей отпуск был месяц, а если кто-то болел, то спокойно брал больничный, а не ходил еле живой на работу. Можно было идти, куда хочешь, и никто тебе не запретит. Не было кодовых замков и домофонов, не было охранников в каждом подъезде, в каждом магазине. Аэропорт был интереснейшим местом, откуда начиналось путешествие, а не частью зоны строгого режима, как сейчас. Вообще, табличек типа “Прохода нет”, “Только для персонала”, “Запрещено” почти не было».

Странная метаморфоза происходит с воспоминаниями. Ведь в Советском Союзе строгих и грозных надписей «Проход запрещен!» было куда больше, чем сейчас. Но наша память о детстве их аккуратно стирает, а память об увиденном пару дней назад достраивает эти пресловутые таблички. Объективно советское общество было куда менее свободным, чем нынешнее. И не только в политическом плане. Жизнь человека двигалась по строго расписанному маршруту: районный детский сад - районная школа - институт/армия - работа по распределению. Вариации были минимальны и воспринимались настороженно. Люди опасались всего.

То же самое и с бытом. Все ели одинаковые котлеты, не настоящую колбасу, ездили на одинаковых велосипедах и вывозились на одни и те же «Зарницы». Длинные волосы, косуха с клепками, даже просто джинсы, которые было тогда не достать - все это могло вызвать внимание милиции или как минимум осуждающие взгляды старушек у подъезда. Сейчас же полная свобода, ходи в чем хочешь и, если ты не похож на таджика-нелегала, милиции на тебя наплевать, да и бабушкам тоже, тем более что их вместе со скамеечками у подъездов уже почти не увидишь.

Каждый мог стать революционером, нахамив по мелочи бригадиру или придя в школу без пионерского галстука. Сейчас мы живем в одном из самых свободных обществ за всю историю человечества. Речь, при этом, идет не о политике, а, скорее, о культуре и образе жизни. Государство по минимуму вмешивается в частную жизнь человека. Пресловутая «вертикаль власти», насквозь пронизывающая политический процесс, никогда не переступает порога квартиры. А само общество еще не успело выработать достаточно твердых норм и не может указывать гражданину, что можно, а что нельзя.

Так откуда же возникает это ощущение несвободы? Скорее всего, оно идет изнутри. Нынешние тридцатилетние сами загоняют себя в очень жесткие рамки. Нужно работать и зарабатывать, нужно выглядеть прилично, нужно вести себя серьезно, нужно иметь иномарку, престижную работу, мобильный телефон с «блютузом», нужно есть пищу без ГМ-добавок, нужно читать Минаева и Коэльо. И множество прочих стереотипов "нужно".

У тридцатилетних сейчас есть настоящая свобода - это не свобода слова или собраний, а прежде всего возможность жить спокойно, не напрягаясь и иметь много свободного времени. А ведь от них ожидали, что они станут первым поколением, свободным от «совка», поколением энергичных строителей капитализма. В начале 90-х это примерно так и выглядело. Молодые люди с энтузиазмом занялись бизнесом, карьерой, с упоением окунулись в мир потребительских радостей, где все, чего так не хватало в детстве и юности стало доступным. Но постепенно энтузиазм и радость пошли на убыль. На каком-то этапе они просто «перегорели», пресытились.

Сегодня для большинства из этого поколения работа и карьера остаются основными жизненными ориентирами. Однако нет уже того драйва, куража, который был неотъемлемой частью их жизни в 90?е. Большинство по-прежнему оценивает жизненный успех как возможность потреблять как можно больше: «Чем больше квартира, чем дороже машина - тем успешнее человек». Но многие вещи уже куплены, впечатления получены, амбиции удовлетворены. И жить стало скучно.

Ностальгия охватывает все стороны жизни. То же, например, и с безопасностью. Если провести анализ, скорее всего, выяснится, что частота употребления слова «безопасность» за последние двадцать лет выросла в сотни раз. В СССР была грозная и всесильная организация - Комитет государственной безопасности. Ее боялись, о ней рассказывали анекдоты. Но сама идея безопасности не была столь навязчивой.

Зато сейчас это слово ключевое на всех уровнях - от высокой политики до собственной квартиры. Нас повсюду окружают секретные пароли. Войти в подъезд - код, открыть квартиру - несколько замков, включить компьютер — пароль, загрузить собственную электронную почту — снова пароль…

Но если рассудить объективно, никто не навязывает эти правила сверху, люди их выбирают сами. И потому с грустью вспоминают детство: «Мы уходили из дома утром и играли весь день, гуляя не зная где, по заброшенным стройкам и дворам, возвращаясь тогда, когда зажигались уличные фонари - там, где они были. Целый день никто не мог узнать, где мы. Мобильных телефонов не было! Трудно представить. Мы резали руки и ноги, ломали кости и выбивали зубы, и никто ни на кого не подавал в суд. Бывало всякое. Виноваты были только мы, и никто другой. Помните? Мы дрались до крови и ходили в синяках, привыкая не обращать на это внимания».

Для многих поводом для грусти и ностальгии - легенда о чистых и открытых отношениях между людьми, все настоящие друзья так и остались в СССР. «Такой дружбы, какая была у моих молодых родителей с другими молодыми парами, больше у них в жизни и не случалось. Помню интересное — мужчины в командировках, женщины ждут».

В другом дневнике читаем: «У нас были друзья. Мы выходили из дома и находили их. Мы катались на великах, пускали спички по весенним ручьям, сидели на лавочке, на заборе или в школьном дворе и болтали, о чем хотели. Когда нам был кто-то нужен, мы стучались в дверь, звонили в звонок или просто заходили и виделись с ними. Помните? Без спросу! Сами!»

Тридцатилетние страдают оттого, что друзей становится все меньше. На них просто не хватает времени. Чтобы повидаться со старым другом, приходится договариваться о встрече чуть ли не за месяц. Да и сами встречи становятся все короче и формальнее: все заняты, у всех дела. Возможность в любое время связаться с человеком и отменить или изменить предыдущие договоренности провоцирует необязательность.

Большинство тридцатилетних недовольны своей жизнью, но не видят реальных возможностей ее изменить. Чтобы что-то менять, нужно время, а его-то как раз и нет. Стоит только на минуту приостановить стремительный бег, как сразу тебя отбрасывает на обочину. А этого современные люди не могут себе позволить.